Как устроен свет

Горшкова собирает такие объекты в несколько слоев. Внизу — плотные листы с натуральными волокнами, они стоят на полу и дают самый теплый свет. На стенах — более легкие панели с приподнятыми элементами, от них падает мягкая тень. Под потолком — почти прозрачная бумага, она просто рассеивает свет по комнате.

Клея здесь нет вообще. Все держится на сгибах и переплетениях, поэтому свет идет через бумагу неравномерно.

Для таких вещей Горшкова берет различную бумагу: японские листы разной плотности, непальскую бумагу с шелковой нитью, тонкий пергамент. У каждого материала свой рисунок света, и подбор бумаги занимает у нее едва ли не больше времени, чем сама сборка.

После Японии

До поездки в Японию Горшкова Анастасия почти не работала с бумагой — только металл, камень, дерево, а бумага годилась разве что для эскизов. Три недели в Японии изменили это полностью. Там она познакомилась с философией ваби-саби — идеей, что несовершенство тоже может быть красивым. Поэтому бумажные конструкции у нее не стоят неподвижно: они специально сделаны так, чтобы менять форму от любого сквозняка.

Оттуда же — рисовая бумага, которой она пользуется до сих пор, и привычка: перед началом новой работы подержать лист в руках и понять, как он реагирует на тепло.

Цифровых эскизов у Горшковой нет. Сначала бумага: она складывает и переплетает лист руками, пока конструкция не начнет держаться сама, и только потом садится за расчеты. Этому же она учит студентов в своей школе искусств — сначала интуиция, потом математика.

Интерес к фактурам проявился у Горшковой еще на стажировке в Берлине, где она стала собирать коллекцию образцов с заметками об их реакции на различное освещение. Архив до сих пор в ее мастерской. Рабочие инструменты автор делает самостоятельно, готовых для таких задач просто не бывает. А из наблюдений за бумагой и растениями вырос метод восстановления старых документов — сейчас его используют реставраторы в российских архивах и музеях, где Горшкова теперь работает еще и консультантом.

Дом и тишина

Горшкова работает без музыки: по ее словам, так проще расслышать, как ведет себя бумага. О личной жизни она рассказывает редко. Известно, что она замужем, но саму роль жены в интервью не обсуждает — только признает, что спокойствие дома напрямую сказывается на работе.

В свободное время она делает чайные сервизы, где соединяет японскую форму, европейские линии и русский орнамент. Эти вещи разбирают быстрее остальных ее работ, хотя сама она их никогда не продвигает.